?

Log in

No account? Create an account
Красуля Марина Геннадьевна
Владивосток, 2010 г.
История началась за девять месяцев до нашего знакомства с Задорновым...
И это были самые счастливые дни моей жизни!
Писалось.
Вскочу ночью, дрожу вся, на ощупь запишу очередную «картинку», света не зажигаю – нехорошо домашних будить. Утром перечитаю каракули, поправлю нестыковки и давай штудировать документы, хронику пересматривать. А как без этого?! С кондачка не напишешь, такого наляпать можно – потом век не отмоешься! Дело в том, что события в повести происходят в самые страшные годы прошлого века: с двадцать восьмого по пятьдесят третий год. Голод, разруха, война…
Главным человеком в моей жизни была Маруся, моя любимая бабуля. Это её история. Вот если бывают на земле люди-ангелы, то это как раз она. И фамилия говорящая-подходящая – Кувшинова.
«Представьте кувшин – обыкновенный глиняный кувшин. Хочешь, влей молока сладкого, хочешь, нацеди вина весёлого, а хочешь, черпани воды колодезной.
Родилась Кувшинова Маруся незадолго до Первой мировой, в Саратовской губернии, в захудалой деревне Андреевке. Бедняцкая изба на отшибе: народ-балагур те развалюхи «жопинкой» прозвал.
Русы волосы гладко прибраны. Носик задорный, родинка над губой, ямочки на щеках. Всё вроде как у всех, ничего особенного. А вот и нет. Глаза у Мани в пол-лица – чисто фиалки – иссиня-лиловые, будто бархатные, да притом с лукавиной!
Не сказать – красавица писаная, но обаяние – через край! Любуйся – не налюбуешься.
Бывало, осерчает, напустит строгости, одними очами улыбается. Крохотная, юркая, сыплет и сыплет прибаутками, без роздыху.
Коли кто обиду чинить вздумает, отпор даст – не опомнишься!
Все сказки заканчиваются одинаково: сыграли свадьбу, жили долго и счастливо.
Значит, у меня – не сказка.
Здравствуй, Мария Матвеевна Кувшинова!»

И как писалось! Горячо, в смятении, местами весело, чаще горько. Всем известно – что тогда происходило, да и бабушка часто вспоминала, рассказывала, а вот – как это было? Как люди ели, пели, как смеялись, плакали? И самое важное – что чувствовали, как переживали радость и беду? И, наконец, как любили? Всё это предстояло узнать. Вернее самой почувствовать. Это будто кино снять: я и сценарист, и режиссёр, и оператор, и актёр на все роли, и художник, и даже костюмер. А перед тобой только белый лист, и сам ты волшебник.
Изо дня в день ждала воспалённую воображением ночь. И так сладко мне было, сладко и тревожно – получится или всё зря?
А вот и «ожила» Марусенька моя, задышала, заискрилась, зазвенела. Редактор «умыл» её строгой рукой. А художник будто в проявитель окунул: явилась миру Мария Матвеевна в полной своей красе.
Оставалась сущая ерунда: только денег достать – и в типографию... Вбила себе в голову, что повесть должна выйти ко Дню Победы, кровь из носу. И чтобы дарить её именно в этот юбилейный год. Свидетелей тех событий всё меньше и меньше, а ещё пять-десять лет – и вовсе не будет. А хотелось, чтобы они сами про себя читали. Особенно вдовы. Про них меньше всего сказано. Про тех, кто на фронте воевал, и картины сняты, и романы написаны, и песни, а про женщин, которые в тылу остались с детками малыми, которые: «Всё для фронта, всё для Победы!», – мало. «Бьётся в тесной печурке огонь» – сильная песня, но этого мало, незаслуженно мало... Именно поэтому я и торопилась с изданием.
Прямо видения мелькали: девушки улыбаются, раздают прохожим мою тёплую и светлую книжку про Марусю, и почему-то руки, много рук, разных. И ещё грезилось, что потом она сама, ожившая в воображении читателя, неспешно «рассказывает» свою историю в кресле или на диване и, перелистывая страницы, кто-то ещё смеётся, а кто-то уже плачет.
«Деньги, деньги – дре-бе-беденьги, позабыв покой и лень», – напевая, пошла «с шапкой по кругу». Сначала к тем знакомым и малознакомым, у кого коттеджи от миллиона долларов и выше. Даже к жене высокого чиновника пробилась – дружили в юности. Она брезгливо бросила, как чихнула: «Много вас тут ходит»!
К депутату важному на приём записалась. Заранее выслала рукопись секретарю, думаю, главное, чтобы открыл и начал читать, а там – всё от меня зависит. Если хорошо написано, не сможет оторваться и поддержит.
Как готовилась, скажу отдельно: видели корову на льду? Так эта картинка на порядок гармоничнее, чем я в бигуди. Час над кипящей кастрюлей с утопленниками-бигудищами игралась. Выуживала их половником, как недоваренные пельмени. Обжигалась, материлась, но терпеливо крутила непослушные лохмы. Дальше больше, пораскидала в стороны туфли всех мастей: коробки, коробки, коробки. То цвет не тот, то форма, то каблук высок, то низок. Рванула четверо колготок, суетилась потому что… Одной пудры ведра два извела. Ага, вы тоже слыхали, что в человеке все должно быть прекрасно: и слова, и мысли и трусики?
Ну, захожу в кабинет и натыкаюсь на холодные безжизненные глаза этого господина, такие у тухлой рыбы бывают. Не читал, мол, я твоей ерунды, да и не стану. Отпил коньячку и такое понёс! Знаешь, из чего цена на колбасу складывается? Я знаю! Заводы у меня, выпускаю, наверное. Во-о-от! 10 % тратится на сырьё, остальное реклама. Часа два пургу гнал, будто измывался. Ты, говорит, стань знаменитой, а уж потом приходи. Что оставалось? Нагрубила, конечно: «А ты мне тогда на хрена нужен будешь со своей колбасой?!»
В общем, не задалось у меня со сбором денег…

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

А в это самое время активно развивалось второе направление этой истории.
4 марта на Первом канале состоялся концерт Михаила Задорнова, где он рассказывал о поездке во Владивосток. И там, среди прочих шуток – наблюдений он дословно сказал: «Все женщины одеты, как пропиарено в глянцевых модных журналах. Все девушки во Владивостоке выглядят, как проститутки. Я в девять утра вышел из гостиницы, думал, это проститутки возвращаются с работы, оказалось, приличные женщины идут на работу».
Ох, и взъярились тогда наши дамочки, ох, и осерчали кавалеры до невозможности! Билборды оскорбительные по городу вывесили, и туалетную бумагу с фотографией обидчика выпустили. Угрозы здоровью и жизни сыпались со всех сторон. Короче, скандал до небес!
Только я ни концерта того не видела, ни скандала того не слышала, я слёзы лила, что с книжкой не получается…
Прибегает подруга и с порога: «Маринка, у Задорнова статья вышла “Ответ обиженным и оскорблённым владивостокцам”, там прямо для тебя строчка написана. Подбирай сопли, это шанс! И тычет пальчиком в абзац: “В Хабаровске меня попросили помочь издать несколько книг, и среди них одну из величайших книг о Дальнем Востоке «Дерсу Узала» Арсеньева, и я с удовольствием откликнулся. Предложили установить памятник Геннадию Невельскому, и я буду это финансировать. Почему никто во Владивостоке не попросил меня помочь издать книгу, не предложил вместе сделать какое-то доброе дело?”».
У меня аж остальной текст расплылся… Ничего не вижу, кроме: «издать книгу, издать книгу».
И под этим самым постом три тысячи комментов набросано – один ядовитее другого.
Ну, положа руку на сердце, у нас действительно многие барышни как на бал наряжаются, чтобы просто мусор вынести. Помню, щёлкнуло у меня при виде нескольких таких красоток перед открытием поликлиники. Ещё не рассвело, а они уже в мини-юбках, в стразах, в колготах в сеточку, на кэблах высоченных и в боевой раскраске. Один профессор из университета тоже жаловался, что иностранный коллега не сразу понял: как на первую пару можно приходить в таком виде? Мол, у нас так только в рестораны ходят или в театр, по особым случаям.
Издать книгу, издать книгу – шумело и пульсировало в голове!
Я возьми, да и напиши:
«Уважаемый Михаил Николаевич, я Марина Красуля, владивостокский автор. У меня есть хорошая повесть “Живи, Мария!”. Макет книги готов. Не буду расписывать мытарства, помогите!»
И нажала enter. Сама думаю: ну, вот чего теряю? Не поможет, конечно, ясен пень, брехать – не пахать!
Глядь, под моим комментарием появился е-мэйл. Ну, и дела, думаю, там, что все эти гадкие комменты на самом деле читают, а иначе, как бы мой заметили? И послала текст на то «мыло». Выслала и стала ждать.
День, другой третий, пятый… Забралась под одеяло с головой, есть – не ем, пить – не пью, сырость развожу… Вдруг слышу: плям-плям, письмо на почту прилетело:
«Марина, добрый день! У Вас замечательная повесть. Михаил Николаевич срочно хочет с Вами поговорить. Пришлите, пож-та, Ваш номер телефона. А если у Вас будет такая возможность – наберите мне, пож-та, сегодня в 16-00 по московскому времени, мы будем вместе с Михаилом Николаевичем, и я передам ему трубку.
С уважением,
Юлия»
Я от радости чуть сознание не потеряла!
Давай скорее звонить мужу с дочей. Как заголосили, заверещали, покидали все дела и примчались.
Я стою, с трубки глаз не свожу, гипнотизирую, а они рядом, как сурикаты в стойке, и лапки на пузе.


– Алло! Мариночка, здравствуй, это я – Задорнов. Прочитал твою повесть залпом! Очень понравилась, очень! Хочу её издавать. Но будет у меня три условия…
(Вот, думаю, и началось, сейчас как что-нибудь этакое загнёт! Это ж всем известно, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.)
– Итак, первое моё условие, что половину тиража ты раздаришь 9 мая на улицах Владивостока.
(О! Я как раз это и хотела сделать.)
– Второе: пришлю тебе 500 дисков с военными песнями и ты вложишь в каждую свою книжку мой диск.
(Ого! Да, это же шикарно, конечно, да! Да, да, да.)
– Ну, и третье, последнее моё желание: опубликуешь в книжке рецензию на Марусю с моей фотографией.
(Господи, я даже не смела о таком мечтать!)
– И вообще, может, весь скандал с Владивостоком и случился только для того, чтобы я тебя нашёл. Ярко пишешь, горячо. Живой язык, честный. У меня собран огромный исторический материал на полномасштабный роман. Я – сто процентов не смогу. Ты сможешь. Прилетишь ко мне в Ригу, поработаем.

Тут у меня ноги и подкосились.
Первого апреля, очередной шуткой МихалНиколайча, прилетели деньги в издательство. К дому подъехал грузовичок-доставка, из него вывалился огромный мешок с дисками. А на «мыле» обнаружилась вот эта рецензия с фотографией.

МИХАИЛ ЗАДОРНОВ
– Когда я читаю какое-то литературное произведение, то в первую очередь обращаю внимание на язык. Я был приятно удивлён, что молодая женщина пишет замечательным простым природным русским языком. Такое ощущение, что у нас снова нарождаются Арины Родионовны!
Сегодня в липком фантастическом чтиве часто используют приём «машины времени». Марина Красуля без всяких искусственных приёмов помещает нас в другую реальность – сюжет буквально затягивает вглубь тех времён, о которых пишет автор. А когда читаешь, как бабушка варит абрикосовое варенье с пенкой, то чувствуешь вкус этой пенки во рту. Мне сразу захотелось залезть в холодильник и съесть что-нибудь сладкое, что я и сделал, когда дочитал повесть!
В последнее время, к сожалению, литературные премии присуждаются писателям, которые в своих произведениях «интересничают», используют надуманные, вычурные метафоры, как будто хотят сказать: «Смотрите, какой я умный!» У Марины – всё с точностью до наоборот. Её метафоры, её образное мышление – от души, от природы… Я думаю, что когда-нибудь, благодаря такому мышлению, наша матушка Россия очистится от фальши.
Сегодня мало чем можно гордиться даже людям моего поколения, не говоря уже о молодёжи. Когда-то были космос, балет, спорт, ветераны… Теперь остались одни ветераны. Но, слава Богу, появляются молодые люди, которые вызывают чувство гордости за страну. К таким людям и относится Марина Красуля.

Книги из типографии прибыли точно в срок – седьмого мая. И я сразу поехала в библиотеку, там чаепитие устраивали для вдов ветеранов войны. Клуб у них «Синий платочек». Читают литературные новинки, обсуждают. Старушки чистые, бодрые. Вышла я речь держать и запнулась. Чувствую, сердце вот-вот выскочит, в горле колотится, говорить не даёт.
Продышалась и начала. Получилось рвано, не связанно. Спасибо, говорю, вам, девочки милые, за труд ваш тяжёлый. Чего только не вытерпели! За верность вашу. За память. Вот моя повесть, она про такую, как вы. Это поклон ей. Благодарность. Она уже далеко… Я хочу… Разрешите… Как сказать-то?! Кланяюсь я вам и ей.
И склонилась.
По всему городу начались праздничные мероприятия к святому празднику Победы. Раздавать книги на площади Борцов Революции мне не позволили. Аккредитация потребовалась. В Управлении культуры состоялся такой диалог с чиновницей:
– Нельзя, мало ли, что там понаписано!
– А вы прочтите.
– Некогда мне. Да притом Задорнов здесь замешан. А он нас проститутками обозвал.
– Глядя на вас, – ах, как же он был прав!..
Раздавали перед концертом в фойе театра им. Пушкина. Люди сначала брать боялись: как это бесплатно, да ещё с диском, не секта ли? Одна дамочка налетела: по какому праву вы тут раздаёте печатную продукцию? Чьи это книжки? Говорю, мои. В каком это смысле Ваши? В простом. Написала, Задорнов издал, хочу дарить и дарю. Удивлялись.
Потом отвезли книжки в Дом престарелых, госпиталь, онкологическое отделение и всё-таки на 9 Мая решили выйти на площадь перед Домом молодёжи. Там всегда гуляние с полевой кухней, артисты выступают. Как-то по-домашнему всё: люди знакомятся, общаются, поют.
…Муж подносил типографские пачки, как боеприпасы, а мы дарили и раздаривали, и это было приятно до невозможности! Люди радовались, как дети, страшно удивлялись: бесплатно?! Прямо всё, всё, всё, как мечталось.
Ах, да! Ещё не сказала – гвоздики мы купили. И вот сидит дедушка, иссохший, будто картонный, с прямой спиной сидит. А в тёмных узловатых руках с раздутыми венами «Живи, Мария!», и диск с песнями, и гвоздика. Смотрит на всю суету вокруг ясными синими глазами. Будто уже не отсюда смотрит, будто сверху…
…Всё!.. Пошли к машине – ехать пора.
И тут, посреди ясного дня, резко забарабанил смешной слепой дождик. Он, дурашка, даже не заметил, что солнышко светит. Тёплые небесные капли смешались с моими тёплыми слезами. Счастье катилось из глаз, брызгало, разлеталось, подхваченное ветром…
А над городом – гигантская радуга!

Ответ обиженным и оскорблённым владивостокцам

«21 марта сатирик дал ответ в своем ЖЖ: "После того, как по Первому каналу показали мой концерт, в котором я рассказывал о моём путешествии по России, произошёл весьма забавный поворот. Из Владивостока стали приходить письма от обиженных граждан.
Обиженных – это ещё мягко сказано. Разозлённых, оскорблённых – причём, в лучших чувствах. Для тех, кто не видел концерта, поясню. Я рассказывал о разных городах, в которых побывал прошлой осенью, в том числе, о Владивостоке. Владивосток – это город, в который я в юности был влюблён. Город военной славы, город морской романтики... Город, о котором мой отец написал роман, он так и назывался – «Владивосток». Последнее время мне всё обиднее приезжать в него. Мне горько видеть, как вся его былая доблесть перечёркивается торгашеским, извините за грубое слово, креативом.
Об этом я и рассказал в концерте, а чтобы не быть голословным, привёл множество примеров. Говорил о дурацких вывесках и лозунгах, о названиях блюд в меню... Разве это не дурошлёпство – называть магазин обуви «Башмачини», а магазин, в котором продается плитка – «Кафелини»? Вроде как мы уже почти итальянцы... А в косметическом салоне я видел рекламу: «100 %-ное наращивание натуральных ногтей».
Таких примеров множество. И разве это неправда, что многие молодые люди во Владивостоке мечтают съездить в Японию, чтобы купить там машину, а потом её перепродать? Заметьте, я сказал «многие», а не все. Была и такая фраза: «Большинство молодых женщин одевается согласно дешёвым гламурным журналам, у них стразы – везде. Когда я вышел из гостиницы в 9 утра, то подумал, что это проститутки возвращаются с работы. А оказалось, что это приличные женщины идут на работу».
И тут началось. Есть замечательная русская пословица: «Правда глаза колет». Конечно же, оскорбились, в первую очередь, те, кто себя узнал. Одна девушка написала мне: «Это неправда, у нас далеко не все проститутки!» Вторая написала: «Я порядочная женщина. Как Вы посмели так меня оскорбить?» Я её не оскорблял. Я рассказал о той картинке, которую увидел, выйдя из гостиницы. Ещё одна пишет: «Мы вообще-то не проститутки...» Порадовало слово «вообще-то». Тем более что оно было написано так – «воопчето». Ещё перлы из писем: «извените», «сей час», «конешно», «сдесь нет такова», «в концерте Задорного» – это тогда вообще не обо мне речь, я Задорнов, а не Задорный. Слово «мама» одна девушка написала так – «м», а на другую строчку она перенесла «ама». Воробей написано – «вайрайбей». Я уже отвык от такого – последнее время больше всего общался в ЖЖ, и среди моих друзей там нет безграмотных людей.
А письма, которые пришли мне на сайт, меня очень огорчили – именно своей безграмотностью. Ошибки просто ужасающие. На форумах Владивостока обиженные и оскорблённые договорились отомстить, засыпав гневными посланиями мой сайт. Одна здравомыслящая девушка написала на форуме: «Девочки, только когда будете писать Задорнову, постарайтесь без ошибок. А то он потом в следующем концерте назовёт нас не только проститутками, но и безграмотными дурами!» Вот молодец!
Однако нет худа без добра. Для нового концерта у меня теперь есть материал под названием: «Письма владивостокцев».
Самое интересное, что почти все ругательные письма – от безграмотных и необразованных. Получается, что обиделись только безграмотные и необразованные?
Теперь продолжим о концерте. Как вы думаете, как я должен относиться к водителю из Владивостока, который мне сказал, что Фадеева он не мог читать, потому что это посёлок? Скажите спасибо, что я ещё не упомянул о молодом перце, который, придя в библиотеку (это мне рассказала библиотекарь), Грибоедова назвал «Травокуровым». Библиотекарь долго гадала, кого же он имел в виду. И ещё 150 подобных примеров я тоже не привёл.
Мне пишут, что я неблагодарный, что меня возили в тайгу, меня возили на острова...Пусть кто-то попытается оспорить – это не меня возили, а я возил местную молодёжь и в тайгу, и на острова. В тайге никто из них не знал ни одного растения. Никто не читал «Дерсу Узала». Никто не знал, кто такой Невельской... А на острове Путятина ни один житель Владивостока, приехавший со мной, не мог мне ответить, в честь кого этот остров назван.
Друзья мои, вы бы задумались о другом. Владивосток – город, который защитил в своё время Россию с востока. Благодаря ему англичане не смогли сделать своей колонией Дальний Восток и приватизировать Тихий океан. Разве это не обидно нашему поколению, в котором было много образованных людей, что сегодня молодёжь ничего об этом не знает? Великое прошлое перечеркнуто, забыто... А единственная мечта на сегодняшний день – отомстить Задорнову и «Автовазу». Лучше бы не на форумах сидели, а в библиотеку сходили. Приезжайте ко мне в Ригу, и в библиотеке, которую я недавно открыл, я покажу вам книги о Владивостоке.
Я уверен, что все оскорблённые – это те, кто себя узнал. Это хорошо. Значит, они небезнадёжны.
Кстати, одна журналистка дошла до того, что хочет подать на меня в суд. Мол, Задорнов всех женщин назвал проститутками, а на самом деле – не все проститутки, а есть приличные. Интересно, как она будет доказывать в суде, что приличная? Свидетелей позовёт? Я эту журналистку не знаю, но мне рассказали, что однажды она пыталась смутить Путина, и ей это не удалось. Значит, получается, с одним мужиком не прошло, давайте попробуем с другим... Я понимаю, что ей очень хочется стать известной. Видимо, по её узкоумственному мышлению известной женщина может стать только за счёт мужика. Думаю, суд будет аншлаговый, и она своего добьётся – известной станет, бесспорно.
А я бы ей предложил ещё один способ. Я готовлю к выпуску диски с военными песнями, чтобы подарить их ветеранам Латвии и Эстонии – в этих странах ветераны в особенно униженном положении. Я собрал лучшие песни о войне в исполнении Бернеса, Шульженко, Хворостовского, Магомаева, Кобзона... На каждом диске будет написано: «Продаже не подлежит – он бесценен». Я хочу, чтобы эти диски раздавались 9 Мая и в Москве – на Поклонной Горе. Предлагаю этой журналистке присоединиться к моей акции – я пришлю во Владивосток несколько тысяч дисков, а ещё несколько тысяч пусть выпустит она (или использует свою активность для поиска спонсора), и раздаст 9 Мая.
В Хабаровске меня попросили помочь издать несколько книг, и среди них – одну из величайших книг о Дальнем Востоке «Дерсу Узала» Арсеньева, и я с удовольствием откликнулся. Предложили установить памятник Геннадию Невельскому, и я буду это финансировать. Почему никто во Владивостоке не попросил меня помочь издать книгу, не предложил вместе сделать какое-то доброе дело? Зато объявились люди, сообщившие в своих комментариях, что общались со мной после концерта во Владивостоке, и я, якобы, называл жителей города «козлами» – практически в скудоумии меня обвиняют! Честно говоря, слово «козёл» – не моё любимое. Я бы уж тогда какой-то образ придумал, метафору бы использовал... После концерта ко мне действительно подходили какие-то «не козлы». С предложением поехать в кабак и выпить. Я от таких предложений всегда отказываюсь по одной причине – мне неинтересно пить с «не козлами».
Вообще в моём концерте весь отрывок, посвящённый Владивостоку, заканчивался так: «Во Владивостоке много интеллигентных и образованных людей. Им очень трудно жить в этом городе, и многие из них его покидают. Этих людей мне особенно жаль». Меня водила по городу экскурсовод редкой образованности. Таких экскурсоводов я не встречал ни в Париже, ни в Риме. Сколько же она мне рассказывала о Русском острове! И сетовала, что молодёжь ничем подобным не интересуется.
Кроме безграмотных писем, я получил и другие послания – написанные хорошим русским зыком, написанные с болью... Мол, Вы так о нашем городе рассказали, а у нас сейчас такой тяжёлый момент, когда многое решается. Я считаю, что в этом смысле мой рассказ о Владивостоке может только помочь. Только надо не на Задорнове и «Автовазе» отрываться, а заботиться о том, чтобы московские правители свои дачи не строили в уникальных местах, и торгаши тайгу не вырубали.
Некоторые меня обвинили в том, что мое выступление – это госзаказ, приуроченный к проведению какого-то митинга. Должен вам ответить, что концерт был записан осенью, и как вы понимаете, я не настолько ясновидящий, чтобы осенью знать, какого числа у вас будет митинг весной. А насчёт того, что это заказ Путина и Медведева – признаюсь: конечно же, Путин с Медведевым ко мне заезжали попить чайку и уговаривали меня «наехать» на Владивосток, потому что у них самих силёнок не хватает справиться...
Мне пишут: «Во Владивосток больше не приезжайте!» Не приеду. Из эгоизма. Потому что мне слишком больно видеть, во что превратился город.
Задают вопрос: «Почему я говорю только о Владивостоке? Ведь похожие проблемы есть и в других городах». Конечно, есть. Но во Владивостоке их чересчур много. И это город, за который особенно обидно, ведь далеко не у всех городов такая история, такая слава. А сегодня он стал столицей торгашеского креатива, и примером того, чего не должно быть. Не тем «заморочены» его жители. Именно «заморочены»! Я не говорю о тех интеллигентных людях, которые вынуждены торговать, чтобы выжить. Они вынуждены жить такой жизнью, и, как я сказал в своём выступлении, мне их особенно жалко.
P.S. Жду ещё писем из Владивостока. Буду готовить новую программу. А лучше все-таки поучитесь грамотности. Тогда поговорим на равных. А то как-то обидно получать письма от шняги. Кстати, можно подать на меня в суд за то, что я назвал авторов некоторых писем шнягой (подчёркиваю, не всех писем, а некоторых). В суде будете доказывать, что вы не шняга. Очень хотелось бы посмотреть на этот процесс!"
 
 
Красуля Марина Геннадьевна
19 March 2015 @ 08:15 pm
Оркестр Генриха

Конец войне. Узкая ташкентская улочка.  По ней, здОрово хромая, шел тощий парень лет двадцати пяти, опираясь на самодельную палку. Военная форма болталась на нем, как на гвозде. На впалой груди в складках гимнастерки прятался, немного смущаясь, орден Красной Звезды.
Правое плечо оттягивала холщовая котомка. В левой руке он держал только что купленную на Госпитальном базаре драгоценность -  новенький дерматиновый футляр, там дремала мастерская скрипка…
Молодой человек заблудился… Непонятно, как его угораздило свернуть в тупик? Там лепились, плечом к плечу карликовые мазанки. У чугунной колонки сидели на корточках, валялись на вялой от жажды траве, пацанята десяти-двенадцати лет.  Одни играли в карты, другие курили анашу, третьи вяло мутузили друг друга.
Он подошел к колонке, нажал на рычаг. Из гнутого раструба рванула ледяная струя воды стального цвета. Даже в безумное пекло вода оставалась холодной, аж зубы сводило. Одно слово – артезианская! Солдатик ловил ее сухими губами, закрыв глаза. Брызги вымочили  лицо, гимнастерку, галифе…
Напившись, повернулся к ребятам:
- Эй! Чпана! Где отец? Будет смотреть – хулиган. Будет ремень - наказывать.
Мальчишки бросили игру, насторожились, как волчата. С вызовом в упор разглядывали молоденького инвалида.
- Не накостыляют… Мертвые они…
Самый маленький всхлипнул:
- А мой, может, живой… только  потерялся… пропал без вести…
Рыжий-конопатый, демонстрируя независимость,  откинулся на спину в пыль:
- А у меня и мамани нету. Ну, это… Голодала, голодала и хана… - Махнул в сторону долговязого: - У этих живу…
Старший ощетинился, полез в карман. То ли  нож у него там лежал, то ли  кастет:
- Ты кто такой? Чё те надо? А ну, вали отседова! Пока не сынвалидили тя по полной! – и пронзительно свистнул.
- Не грубить! Не люблю…- решительно парировал незнакомец.
- Пошел ты! – цвиркнул плевком подросток прямо на начищенный сапог.
Солдат отбросил палку, поставил футляр, взял мальчика за плечи и, несмотря на худобу и кажущуюся слабость, приподнял его над землей. Пристально посмотрел ребенку в глаза, опустил на место и сел рядом на землю
- Давайте познакомиться. Меня зовут Генрих Болеславович.
- Ой! Да он фашист, наверно. Бежим!
- Стой! Кто фашист? Где фашист? Вот дурак! Я госпиталь сейчас уходил… Я австрияк.
- Бей его! Мочи!
Стая кинулась на непрошенного воспитателя. Они молотили острыми кулаками, пинали, кто-то укусил… Солдат изловчился, схватил их в охапку непропорционально длинными руками и повалил на траву…
- Дети, вы хотеть слушать? Я играть.
Генрих ловко щелкнул замками на футляре. Вспорхнула хрупкая ласточка-скрипка, присела на плечо и запела… Смычок гладил ее, целовал…
Он играл вдохновенно, видно было - соскучился. Нет, не играл – летел! Летел над чужим городом, над пустыней, над горами… Он летел над самим собой. Еще никогда, никогда ему не было так хорошо! Нежная сильная мелодия заглушила и ноющую боль в искалеченной ноге, и тоску по родному Кёфлаху, и страх будущего…
Ребята молчали, с недоумением и опаской поглядывали исподлобья…  Потом нерешительно потянулись ближе, ближе… Осмелели, сгрудились… Любопытство победило. Очень уж хотелось им разглядеть чудо-инструмент. Трогали замызганными ручонками скрипку-девочку осторожно с благоговением. Малыш понюхал:
- Эта… эта… она медом пахнет. Мне мама давно с хлебом давала.
И лизнул…
Генрих разволновался… судорожно сглотнул… хрустнул гибкими пальцами:
- Дети! Вы хотеть играть музыку? Сами! Я учить буду.
И, если до этой самой минуты у странного человека не было никакой определенной цели, теперь он точно знал, чего хочет страстно и навсегда.
Он хромал от одного клуба к другому. Большая часть их была заколочена, остальные разорены, разрушены… Клуб Ташсельмаша, клуб авиазавода им. Чкалова, клуб трамвайно – троллейбусного депо…
В затхлой комнатушке вповалку лежали исковерканные, ломанные, рассохшиеся инструменты. Пузатый печальный барабан с развороченным боком от чьего-то яростного пинка. Балалайки с потрескавшимся лаком, как морщинистые лица древних старух, домбры с перебитыми грифами, рояль-инвалид с ампутированными ногами. Он наклонился и поднял гитару. На ее бедре, похоже, стояла свеча. Воск по всей фигуре натек безобразными бородавками и волдырями.
Заведующий буркнул  устало, без надежды, с одним единственным желанием отделаться от назойливого неугомонного пришельца:
- Вот - хлам. Бери, что надо. Как это добро на растопку не увели? Удивляюсь, честное слово. Дров-то сколько!
Генрих был счастлив: «Это, конечно, не симфонический оркестр… Ерунда. Все починю, все заиграет»!
И был закат. И было небо цвета брусничного киселя. И он был молод, одержим, влюблен!
Ночами переписывал партитуры, гнул из проволоки пюпитры, клеил грифы, лакировал деки, вытачивал колки, натягивал струны, из школьных  линеек резал медиаторы, вываривал вонючие, купленные по копейке на базаре, бычьи рога, мастерил из них дудочки-рожки. 
На последние купил кусок хозяйственного мыла и склянку хлопкового масла. Приволок в клуб банную шайку. Перед занятием дети по приказу мыли руки, вытирали сухо-насухо и  мазали маслом.
- Цыпки – враг! Руки надо беречь, как инструмент!
Словно на свидание он готовился к каждой встрече с ребятами: брился, гладил, начищал ботинки до зеркальной безупречности.
- Кто курить? Престо! О-о! Быстро! Папиросы - на стол. Вы - больше не курить! Кто не понимал, завтра - не приходить!.. Четверг приносить дневник. Кто плохо школа учить, кто много гулять, кто получать двойка – не приходить!
Выцыганил у одного барыги трофейный патефон. Все время ставил и ставил пластинки. Симфоническую, оперную, народную музыку, песни, позже джаз:
- Надо много слушать. Слушать, слушать, слушать - тогда хороший музыкант!
Пацаны полюбили Генриха, за глаза называли «батя», потому что  всегда был искренним, честным и открытым. Если кто обзывал его «немчурой», дрались в кровь.
Да он и был батя. Во все лез, во все вмешивался. Ходил в семьи, в школы. Разнимал, мирил, утешал, наказывал. Только не бил и не орал никогда. На всю жизнь вложил ребятам мысль:
         - Оркестр - одно сердце. От каждого зависит каждый.
Вырезал из ветки орешины дирижерскую палочку. Ошкурил, покрыл лаком. Получилась светлая, будто янтарная, почти прямая … Ему казалось - солнечный луч управляет музыкой.
Никогда не рассказывал Генрих, как воевал, за что получил орден, почему оказался в Ташкенте? Может, стеснялся? Может, боялся! Может, стыдился…
Профессиональными музыкантами они не стали, время не то было… Хватало родного оркестра. Вполне состоявшиеся люди - инженеры, педагоги, архитекторы, микробиологи, экономисты - после трудов праведных играли в удовольствие на концертах, конкурсах. Они обожали то, что делали, и благодарная публика отвечала им любовью.
Репертуар Генрих подбирал  слишком разнообразный, не сказать -  оригинальный. Еще бы! От Баха до Гершвина… Даже духовная музыка имелась…В коллективе выросли свой Паганини, свой Рихтер, свой Ростропович.
За полвека вихрастые затылки поседели, поредели. Вечным остался только четверг, 19.00. Притча во языцех. Раз в неделю «деды» приходили. «Деды» - почти легенды, почти мифы…И ничего их не останавливало: ни ворчание жен, ни жара, ни слякоть, ни частые землетрясения…Там их ждал батя… и музыка…
А Генрих? Генрих и в семьдесят пять не изменял себе:
- Вениамин, встань!
Грузный лысый мужик, уже почуяв неладное, выползал из-за своей огромной бас-балалайки…
- Внук вчера на уроке был. Знаешь, гитару осваивает… Спрашиваю: как дед? Пьет, говорит. А! Седина бороду, бес ребро бодает? Помнишь? Семидесятом жена приходила, плакала… Руку на нее поднимал - смелый такой! Что коллективу обещал? Слово давал – не позорить! Значит, пьешь? Даю месяц думать. Не буду смотреть, что лучший басист. Погоню взашей!!!
Веня, не поднимая глаз, стоял, фыркал, как нашкодивший подросток. Стыдно было, по-настоящему стыдно…

Дикий, немыслимый, упрямый зной не желал спадать. Наглое, надменное солнце отказалось уйти на закат. Казалось, ночи не будет. Сегодня четверг. Мужчины в мокрых от пота рубахах, проклиная жестокое азиатское лето, торопились на репетицию.
Вошли в прохладный зал клуба... Споткнулись о тишину... Ни скрипа, ни громыхания, ни шелеста, ни вечного батиного насвистывания… Это… это.. Не может быть…Пустота… Сбились у входа, растерялись, застыли…
Инструменты, кулисы, полы на сцене, даже стены, как в немом кино, потеряли звук и цвет...
Внутри оборвалось – Генриха больше нет…



 
 
 
Красуля Марина Геннадьевна
Оригинал взят у vsegda_tvoj в Мечи, о которых вы могли не знать
За всю свою историю человечество преуспело во многих сферах деятельности, и не только созидая, но и разрушая. Поэтому способов лишить человека жизни существует бесчисленное множество. Холодное оружие занимает одно из самих почётных мест в списке орудий смерти, который начинается мифическим камнем Авеля и заканчивается современной нейтронной бомбой, способной унести в одно мгновение сотни тысяч жизней.

В этом посте я не ставил своей задачей какую-либо классификацию холодного оружия или осуществление детального экскурса в историю изобретения мечей. Здесь собраны образцы холодного оружия, которые показались мне довольно интересными и необычными, и немного отличающимися от обывательского представления про них. Также вы сможете увидеть и самые яркие образчики оных, сделавшие историю именно такой, какой мы ее привыкли видеть.



Read more...Collapse )


 
 
Красуля Марина Геннадьевна
29 July 2014 @ 10:44 pm
Сегодня похороны моей сестрёнки Вики. Адренокортикальный. И сорок дней маме... За год я потеряла папу, маму и сестрёнку.
http://radikall.com/tIUw
http://radikall.com/tIUy
http://radikall.com/tIU6
 
 
Шрек
Эти уроды собираются "передать" Почаевскую Лавру сектантам.

"Мы, депутаты Тернопольского областного совета, крайне обеспокоены ситуацией, сложившейся вокруг вопроса будущего Свято-Успенской Почаевской лавры. Почаевская лавра со времени основания была центром украинского православия. Однако из-за многолетней оккупации духовной святыни комиссарами «русского мира» это молитвенное место целенаправленно превращалось в центра антиукраинства, межконфессиональной неприязни, раздора и противостояния на Тернопольщине».

http://zik.ua/ua/news/2014/07/03/ternopilska_oblrada_vymagaie_povernuty_pochaivsku_lavru_derzhavi_502700

Я помню когда в феврале майданутые собирались одновременно принять закон "о языке" и "изъять" Киевскую Лавру, у меня почти все мои "служивцы"(тогда еще другая ситуация была) сказали: "если Лавру тронут, то я еду туда".

Так вот здесь я подписываюсь трижды.

ЕСЛИ СЕКТАНТЫ ЗАЙДУТ В ЛАВРУ, ТО СУДЬБА КАРАТЕЛЕЙ ПОД СЛАВЯНСКОМ ПОКАЖЕТСЯ ИМ И ЭТИМ ДЕПУТАТАМ ПРОСТО МЕДОМ!

Прошу распространения информации о том что эти уроды пытаются отнять Почаево!!!

есть вещи которые лучше не делать. Никогда. СОВСЕМ И НИ ЗА КАКИЕ ДЕНЬГИ! Так вот это одно из них!

 
 
 
Красуля Марина Геннадьевна
26 June 2014 @ 10:57 pm
target="_blank" href="http://www.radikal.ru"></a>
 
 
Красуля Марина Геннадьевна
25 June 2014 @ 08:44 pm
Плохие вести. Вчера похоронили мать. Умерла от истощения. Людка-дудка отказалась жить после смерти отца... За год похудела на 38 кг. Тупо перестала принимать пищу. РЕВУ...
 
 
matveychev_oleg
31 May 2014 @ 06:53 pm, reposted by yantak

Я русский!
Я устал! Устал извиняться, устал нести ответственность, устал стыдиться, устал чувствовать позор! За что?.. За то, что из Азии пропал рабовладельческий строй? За то, что Латвия, Эстония, Литва катались как сыр в масле? За то, что, обороняя Порт-Артур, променяли 15 тысяч русских на 110 тысяч японцев? За то, что, обороняя Петропавловск-Камчатский в 1854 году, около 1000 ополченцев, потеряв 40 человек, отбили атаку трёхкратно превышающих сил, отправив в могилу или на койку 400 противников, и за то, что их командующий-англосакс застрелился? За то, что Кипр, Болгарию, Грецию освободили от турок? За то, что не дали уничтожить сербов? За то, что выполняя миротворческий долг, в Афганистане обменяли 15 тыс. на 200 тыс.? За то, что 90 десантников не дали прорваться 2500 боевиков через высоту 776? За то, что променяли 84 человека на 400? За то, что два батальона наёмников в Грозном не смогли уничтожить штурмовой отряд майкопской бригады? За то, что советская армия освободила Европу от фашизма? Может, мне извиниться за Баязет? За Брестскую крепость? За «атаку мертвецов»? За эсминец «Новик» или лидер «Ташкент»? А может, пред монголами — за то, что мы иго сбросили? Или за Александра Невского, за то, что европейских рыцарей на дно Чудского озера спустил? За то, что Анна Ярославна научила Европу пользоваться вилкой и мыться хотя бы раз в месяц, а не раз в полгода? А может, извиниться за девятую парашютно-десантную роту 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, принявшую бой на высоте 3234 в Афганистане? За что я как русский должен здесь извиниться!?

За то, что, несмотря ни на что, мы сохранили честь, гордость и человеколюбие? За то, что наши правители не дают нас опустить до уровня Сомали? За то, что мои прадеды выбили с Дальнего Востока японцев и американцев?

Я понял!.. Я должен извиниться за то, что немытая, забитая и необразованная Россия дала миру Толстого, Герцена, Горького, Гоголя, Ломоносова, Чернышевского, Гагарина, Королёва, Циолковского, Крылова и пр.!

Да. Я устал. Я русский, и я устал извиняться за то, что я русский. За то, что во мне течёт кровь тех, кто прибивал щит на врата Царьграда, тех, кто разрушил Римскую империю, кто освоил 1/6 земной суши, тех, кто спас Европу от татаро-монголов и фашистов, тех, кто проехал по улицам Парижа, тех, кто на кораблях спасал будущие США от Британии (да, да, и это тоже!). Можно много перечислять, но… У каждого государства есть страницы истории, которыми можно гордиться, но почему-то только Россия должна стесняться своей истории и посыпать голову пеплом! И перед кем? Перед Европой, которая уничтожила инков, ацтеков, майя, сжигала людей на кострах, вырезала пол-Африки, а остаток продала в рабство!

Интересно, что должны мы сделать, чтобы наконец-то все, «униженные» нами, нас простили?

Может, хватит нам писать о своей истории в извиняющемся и самоуничижительном тоне? Лично я устал извиняться! Пора научиться гордиться тем, кто ты есть! Я русский, и хочу, чтобы мои дети гордились той страной, в которой они родились!
Подпишись на ☆Вооружённые силы РФ☆
http://m.vk.com/russianarmynews


 
 
Красуля Марина Геннадьевна
21 April 2014 @ 11:16 pm
Сегодня звонок из Израиля:
- Привет! С тобой говорит свободный человек из свободной страны.
Твою ж ты Богу мать!
Да я рада, что ты уехал из страны. Я рада, что тебе там лучше, чем здесь. Ну и живи себе, финики кушай.
Зачем звонить мне?
Я думаю по-другому, мне хорошо здесь. Мне здесь "в рабстве" - замечательно!
Я горжусь своим Путиным, своим Лавровым, своим Чуркиным.
В голову не приходит лезть к тебе в Тель-Авив, Торонто, Амстердам, Париж, Валенсию, Пхукет и т.д и т.п.
Занимайтесь жизнь вашей новой Родины. Любите её, следите за выполнением ваших законом, волнуйтесь за соседей рядом, занимайтесь воспитанием детей.
Мы вам - ЗАЧЕМ?
Оставьте меня в покое!
 
 
Красуля Марина Геннадьевна
21 April 2014 @ 12:48 pm
Не могу молчать. РЫЫЫ!!! Злюсь от бессилия и недоумения.
Тремя днями раньше звонит по скайпу мой двоюродный брат из Киева.
Рассеиваю сразу вопросы. Росли у Маруськи(кто в курсе) как родные. Валялись на соседних дынях. Один горшок на двоих. Брат! Всю свою сознательную жизнь я считаю ЭТОГО человека Родным. Люблю крепче, чем родную младшую сестру.
Он – в Киеве. Я – во Владивостоке. 10 тыс. км.!!! Лицом к лицу, вживую, не виделись с 1987 года. Только телефон, сейчас скайп. Простите. Что подробно, но без этого весь кОшмар не прочувствовать.
Итак! Звонок по скайпу. Аллё! Картинка на мониторе: мой Вовочка в кепке а ля «аэродром», на коленях у брата дочь трёх лет. На ребёнке девичья тюбетейка и тёмные очки в поллица. Братец: «Вот они русские! Давай, доча!!! Ну ты – русская, боишься нас?! Мы террористы, мы бандеровцы! Тебе страшно?!»
Поверьте, Маринка – идиотка – полагает, что брат играет с доченькой в бабайку, и они приглашают тётю поиграть.
Я – актриска Б/У включаюсь: «Ах! Я боюсь, боюсь! Не пугайте меня террористы! Мне очень страшно!»
Братка продолжает «игру»: «Доченька, покажи ей». Отец поддерживает махонькую ручку. В детской лапке тесак. Ножик. Размер? Сантиметров сорок. Папка: «Доча, скажи: Банду, геть!» МалАя шЁпотом: «Банду, геть!» Отец: «Громче, как учил!» Лялька орёт: «Банду, геть!!!»
А я… Я начинаю сомневаться в том, что это игра.
Володя: «Доча, ну покажи ей, покажи!» Олеська (3 года) начинает совать в экран (а там моя физиономия) – ножом!!!
Чую, не игра это. Ни фига не игра!
Чем закончилось спросите?
Я попросила мне больше не звонить, если нет ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ тем для общения.
Ну что это?!.